Статья: Портрет Пера Сунднеса. ”Картофель Северной Норвегии”. 8 июня 2012 г.

Статья-портрет Пера Сунднеса, опубликована на сайте www.dagbladet.no 8.6.2012

Ссылка на оригинал статьи здесь

Текст: Hallgeir Opedal. Рисунок: Finn Graff

Нашла и перевела на английский Tessa Lande.

Картофель Северной Норвегии!

Всю статью в английском переводе вы можете прочитать здесь.

Ниже переведены на русский части интервью, имеющие отношение к конкурсу “Евровидение” и Александру Рыбаку. Перевод Жанны Сергеевой.

Части, где упоминается Александр Рыбак, выделены желтым цветом.

Для прояснения широко распространенного недопонимания. Нет, не Пер Сунднес – архитектор, стоящий за большей частью финальных шоу по всей стране. Канал NRK уже сотрудничал с Динамо перед тем, как приступил он. Работа Пера Сунднеса заключалась в том, чтобы быть артистом и разработчиком репертуара.

– Моим поручением было находить хорошие песни и совершенствовать их.

На международном финале в Белграде в 2008 г, россиянин Дима Билан дошел до вершины с песней “Believe.” Никто не помнит песню, но это он привел на сцену фигуриста. Норвегия получила в том году респектабельное пятое место, и именно в тот момент Пер Сунднес начал анализировать, и именно эта истоия дала ему статус победоносного генерала Гран При (норвежского отбора на “Евровидение”).

– Мы показывали джазовый балет, надеюсь никого это не обидит, но у Восточной Европы был элемент международного тренда акробатического элемента в танце, прыжок с кувырком, напряжение или воодушевление, просто с-фактор. Это выглядело как концерт Beyonce или Rihanna. И хореограф и я подумали: а не существуют ли танцоры такого типа и в Норвегии? И как-то вечером в пятницу я сидел на диване и смотрел “Норвежские таланты”, “Фрикар” появился с брейк-танцем Халлинг и аккробатическими элементами, и я подумал: вот же они!

Но подо что они должны танцевать?

– Несколькими неделями позже я встретил продюсера Александра Рыбака, и снова совершенно случайно. Я спросил, может ли он привести Рыбака ко мне домой на обед. Он пришел и сел сюда за стол, просто, как он обычно это делает, странный и тихий, он больше слушает, но любит еду и ест как конь. И я сказал: “Эй, мы едем в Россию в следующем году на “Евровидение”, ты из России и разговариваешь по-русски. Представь, как было бы круто, если бы ты выиграл и говорил бы по-русски на пресс-конференции?” И его глаза блеснули. И он сел за пианино, говорит Сунднес и кивает на пианино. – И сыграл печальную песню под названием “Fairytale”, которая была о разбитых отношениях. Но у меня был “Фрикар”, так что это не подходило для баллады. Я объяснил ему, что у меня было в голове, а он – профессионал, и он пошел домой и вернулся с быстрой версией. И тогда песня была в “коробке”. Рыбак и “Фрикар” были оптимальной комбинацией.

– Это закончилось дорогой победой для Норвегии?

– Очень дорогой.
С тех пор это было только спуском вниз для нас. Стелла Мванги с песней “Haba Haba” даже не прошла в финал.

– И в этом году также прошло плохо?

– Нет, я бы не сказал так. Мы побили 16 стран, но пришли последними в финале. Да, но если ты не выигрываешь, не имеет значения, как ты выступаешь. Очередность мест между вторым и 25-м неинтересна. В мое время мы поставили два рекорда: наибольшее количество баллов благодаря Александру Рыбаку и самые низкие места благодаря, да, нескольким.

– Может что-то не так с музыкальными вкусами у норвежцев?

– Неее. Мне нравится идея, что норвежцы не следуют Европе. Я думаю, что и Стелла и Туджи были задорными вариантами. Но тогда вы можете сказать: согласно Европе норвежцы выбирают не ту песню два года подряд. Может пришло время сделать жюри с 50% голосов, как у них в Швеции? Как оценивает циник: Может ли она петь? Нет. Является ли песня потенциальным хитом? Нет. Тогда она не проходит.

– Для людей они очевидно не в ногу с Европой?

– Я вижу, что некоторые люди так думают, но я думаю, будет то так, то эдак. Мы не выиграем снова через пять лет, а какие места мы занимаем в это время – не так опасно. До тех пор, пока мы проходим в финалы.

Ты сказал, что ты уходишь на вершине, но ты уходишь в самом низу?

– Мы никогда не используем результат в финале как оценку “Melodi Grand Prix” (норвежский отбор на Евровидение). Как говорят шведы, финалы – это только маленькая часть “Melodifestival” (шведского отбора на “Евровидение”). С точки зрения количества зрителей, числа песен-участников, воздействия на средства массовой информации и механизма, который мы создали, я ушел на вершине. И это была моя работа. Я не пишу песни и не чувствую своей вины в том, что мы заняли последнее место сейчас, точно так же как я не могу принимать победу Александра Рыбака на свой счет. Это действительно его песня. То, что я нашел “Фрикар”, я могу засчитать себе в заслуги, но я работал с инфраструктурой.

********************************************************************

Если вы читали старые интервью с Пером Сунднесом, там повторяется одна мысль, а именно то, что жизнь слишком коротка. Жизнь слишком коротка, чтобы жить плохо, сказал он, слишком коротка, чтобы волноваться, слишком коротка, чтобы приносить себя в жертву, слишком коротка, чтобы испытывать неприязнь к чему-то, чтобы бояться устанавливать глупые правила, чтобы сожалеть, отказываться от сложных задач, да, жизнь слишком коротка, чтобы не есть “Grandiosa” когда-нибудь.

– Когда я покидал NRK они сделали видео, чтобы похвалить меня, а я подумал: Ого, это все сделал я? А потом я подумал, теперь жизнь начинает приобретать некоторую длительность. Я заметил, что я старый. Что у меня болят и скрипят суставы, не то чтобы это раздражало, но я должен тренироваться. У меня нет времени. Но я все еще проживаю каждый день так, как если бы это был последний день, говорит он, и берет свой ай-фон.

Он посылает текстовое сообщение.

– Как я сказал, вы должны вычищать то тут, то там группу друзей. Я не люблю драму в повседневной жизни, и поэтому: Прибирайте ваш цветник. Вы должны знать, кто желает вам добра. Сплетни обо мне, которые не предназначены для моих ушей, я не узнаю. От тех, кто делает такие вещи, я избавляюсь. И такого рода анонимные посты в разделах комментариев я никогда не читаю, они безобразные и плохие. Нет, скажите мне это в лицо так, чтобы я мог ответить. Я могу злиться, но вы никогда не увидите, что я плачу.

– У тебя аналитическое отношение к средствам массвой информации?

– Это потому что я начал так поздно. Мне было 30 лет. Я вырос за 10 лет, обучившись в Лондоне и прослушав лекции по средствам массовой информации в течение 4 лет в Бодо. У меня за всем стоит теория. Средства массовой информации – это монстр, который мы не можем контролировать. Как я говорю Александру Рыбаку, когда он приходит сюда: сидеть за столом здесь, это – жизнь, а не дурацкие истории в издании “VG”, три года спустя. Жизнь идет сейчас, и сейчас мы наслаждаемся жизнью.

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *